Платная рыбалка в подмосковье

06.12.2016

Решение образной задачи

В спектаклях с Долгушиным этот образ казался плодом измученного сознания Игоря. К тому вела переломная сцена, когда полк погибал, а Игорь томился в плену. Если вы хотите порыбачить, тогда посмотрите на платная рыбалка в подмосковье и узнайте много интересной информации.

Вначале герой был надменен, порой жесток. Долгушин играл одержимость человека, уверовавшего в свое избранничество. Прощаясь с Ярославной, Игорь мыслью был уже на бранном поле. В картине затмения он придерживал руками судорожно бившегося сына - первобытно-мистический ужас княжича передавала сумятица бросков и метаний танцовщика Сергея Козадаева,- а сам, выпрямившись, бросал вызов померкшему небу. Но войско было разбито. Игорь лежал на земле. Обнаженный до пояса торс и руки опутывали веревки. Следовало бегство из плена: человек буквально полз на коленях в отчий край. Долгушинский Ферхад подымался от лирической ситуации к горным вершинам эпоса. Герой «Ярославны», как его исполнял Долгушин, выламывался из своего эпического бытия в психологизм, в лирическое самораскрытие, не предусмотренные авторами балета. Он изображал человека, опередившего свой век, шагнувшего за его пределы. Игорь у него переживал стыд, бессилие, почти гамлетовские муки горчайшего познания. И заставлял сочувствовать себе, что бы на этот счет ни думали композитор и хореограф. Это одна сторона дела. Имелась и другая. Речь идет о пластическом решении образной задачи. Принимая в расчет эту, такую немаловажную для балетного зрелища сторону, можно сказать, что не было среди танцовщиков «Ярославны» большего язычника, чем Игорь Долгушина. Академист, классический танцовщик по призванию, он обнаружил здесь абсолютное владение свободной пластикой. Выразительность связанного тела (где каждая мышца жила в рисунке, вольно попирающем канон классического танца) открывала новые горизонты творчества. В том, как подтягивался на руках, натужно припадал к земле и влачился по ней блудный сын родины, рождался образ тоскливой бескрайней степи, за которой обетованный дом,- образ сурового, почти мистериального плана, с очистительной темой хождения по мукам.



















К нам пришли

^